Меня зовут Анна Виштал. Мне не нужно объяснять, что вы чувствуете. Потому что я прошла через всё это сама
Я мама троих мальчиков. Старшему 10, среднему 9, младшему 2 года
Но прежде чем стать специалистом по нейрофизиологии и БОС-терапии, я более 15 лет работала финансовым директором. Руководила собственной компанией по аутсорсингу финансовых услуг. Цифры, отчёты, управление. Мозг привык работать с данными и искать решения.
А потом всё изменилось
У моего старшего сына начал ярко проявляться СДВГ. Очень сильный. Такой же, как у его папы. Ему тогда было пять лет
И дальше началось то, через что проходит каждый родитель такого ребёнка. Бесконечные жалобы воспитателей в детском саду. Фразы «он просто не слушается». Непонимание со стороны окружающих. Усталость. Чувство вины. Отчаяние
Вам это знакомо. Я знаю. Потому что сама через это прошла
Неврологи. Психологи. Разные коррекции. Рекомендации. Препараты. Иногда становилось немного легче. Но проблема не уходила
И тогда я решила разобраться сама
Начала изучать, как на самом деле работает мозг ребёнка с СДВГ. Настолько глубоко, что в итоге поступила в МГУ имени Ломоносова и получила образование психофизиолога
Там я познакомилась с методом, который в России тогда почти не был известен. БОС-терапия. Нейрофидбэк. Технология, которая учит мозг работать правильно
Именно БОС-терапия стала тем методом, который реально помог моему сыну
Когда я увидела результаты, поняла: должна помогать другим семьям. Тем, которые сейчас находятся там, где была я. Тем, кто перепробовал всё и уже не верит, что что-то поможет
Так появился Авторский центр нейропсихологии и БОС-терапии. На Новинском бульваре, в центре Москвы. Сегодня здесь работают клинические психологи, психофизиологи, нейропсихологи, БОС-терапевты. Все выпускники МГУ им. Ломоносова. Оборудование с медицинской лицензией. Протоколы, которые доказали эффективность в России и за рубежом
Почему это важно для вас? Потому что БОС-терапия требует точной настройки: какие частоты тренировать, в каких зонах мозга, с какой интенсивностью, как менять протокол от сеанса к сеансу. Ошибка здесь в лучшем случае означает потерянное время. В худшем приводит к тренировке не того, что нужно. Поэтому за каждым ребёнком стоит специалист, который в реальном времени видит данные и управляет процессом
За 5 лет через центр прошли сотни детей. Проблема видна изнутри, на уровне данных, которые показывает мозг ребёнка в реальном времени. Видно, как эти данные меняются от сеанса к сеансу